"Известия"
Борис КЛИН
6 апреля 2007г.

Около колокола

Накануне Пасхи «Неделя» встретилась со старшим звонарем храма Христа Спасителя Игорем Коноваловым

Издавна на Руси существует традиция - на Пасху любой может взобраться на колокольню и звонить. Старший звонарь московского храма Христа Спасителя Игорь Коновалов уточняет, что желающие могут это делать всю Светлую седмицу, а также на Рождество. По его словам, до революции самостоятельно звонить можно было еще и в день тезоименитства государя-императора.
Но Коновалову самочинный звон очень не нравится.

1. Старшему звонарю храма Христа Спасителя Игорю Коновалову не нравится древний обычай, позволяющий всем желающим звонить в колокола на Пасху.
2. Колокол может треснуть, но все равно не умрет. Из него отольют новый колокол.
3. Измайловский «кремль» — оплот современного звонарского искусства.

Здесь можно звонить не только в праздник

— Чем же вам не угодил древний народный обычай? — спросили мы у Игоря Васильевича, насладившись его мастерством на колокольне «Кремля» в столичном Измайлове (там мастер создал Музей колоколов).
— Да ведь жалко колокола! Стараются ударить посильнее, разбивают их, — ответил звонарь, признавшись, что даже в храм Христа Спасителя желающих на Пасху пускают. Но лишь под присмотром специалистов, и долго упражняться не разрешают. И не только из-за опасения за судьбу колоколов. Все-таки центр Москвы, кафедральный собор — нехорошо, если с него будет разноситься ужасная какофония.
На музейной колокольне, где обучают звону, висит большой колокол — им управляют педалью — и шесть поменьше (три на каждую руку). С виду ничего сложного в управлении колоколами нет. Нажимаешь легонько ногой на педаль. Одновременно подергиваешь за веревочки малых колоколов — начинается трезвон.
Может, попробовать? Нажимаю на педаль. Удар колокола. Дергаю за веревочки малых колоколов. Дергаю неравномерно — два зазвонили, а третий нет. Да еще и большой колокол звука не подает. На педаль-то забыл нажать! Малинового звона не выходит. Так скорее поварихи на стройплощадках в рельс молотком стучали, созывая рабочих на обед...
— Координации движений не хватает, вы ногой нажали раз и забыли про ногу. Сосредоточились на руке, — это уже мои ошибки комментирует стоящий рядом директор по связям с общественностью Общества церковных звонарей Константин Мишуровский.
Он берет в руки веревочки — и трезвон льется как ручеек. Я снова нажимаю на педаль и с тревогой смотрю вверх. Уж не разбил ли я колокол? К счастью, он цел. Но сразу понимаю, что опасения Игоря Коновалова совсем небеспочвенны. На педаль-то нажимать надо слегка, а я надавил со всей силы.
Новая попытка. Колокол выдерживает... Коновалов успокаивает: «Ничего... Здесь мы людей учим», В Московской школе колокольного мастерства срок обучения — год. Но, как говорит мастер, звонарскому искусству надо учиться всю жизнь. Сам он начинал еще в середине 80-х годов прошлого века.
Знать ноты звонарям, оказывается, необязательно. Все колокола звучат по-разному. Просто в определенных случаях, например, во время крестного хода, выхода Святейшего Патриарха или правящего архиерея звон должен быть более торжественным, чем сигнал о начале обычного богослужения.
— Что значит «более торжественный»?
Допустим, выходите вы на трибуну и говорите: «Дорогие товарищи!» или «Дамы и господа!»... Вы же это скажете с определенной интонацией, не такой, как в обыденной речи. Вот и звонарь должен подобрать такую торжественную интонацию, — поясняет Мишуровский.

Самый тяжелый — не самый звучный

Число колоколов жестко не регламентируется. Обычно их не менее четырех. Большой (благовест) задает ритм. Коновалов рассказывает, что в древности раскачивали не язык, а сам колокол. Остановить его было невозможно, и ритмичные удары стали традицией. Впрочем, и с языком справляться было непросто.
— В него всегда втирали сало или еще какое-нибудь вещество, чтобы облегчить его ход. Известно, что один из студентов Гарварда пообещал, что, как только закончится Вторая мировая война, он 100 раз ударит в 30-тонный колокол. Ударить-то ударил, но едва не умер, его нашли без сознания, — рассказывает Коновалов и с гордостью добавляет. — У нас теперь есть свое изобретение, благодаря которому даже хрупкая девица сможет раскачать 18-тонный колокол двумя пальцами.
Три маленьких колокола создают трезвон. Но их может быть и больше. Количество и размер колоколов зависят от размеров звонницы и доходов прихода. Церковные общины, купцы, князья и цари всегда соревновались в отливке колоколов. Считалось, чем они тяжелее — тем больше славы.
Знаменитый, но никогда не звонивший Царь-колокол, стоящий на Ивановской площади Московского Кремля, весит около 200 тонн. В Музее колоколов считают странной саму идею его отливки — ведь чем тяжелее колокол, тем тише он звучит. Даже если бы Царь-колокол не треснул и его бы водрузили на колокольню, неизвестно, зазвонил бы он вообще и многие ли его услышали бы.
Вес главного колокола храма Христа Спасителя — 30 тонн. А самый большой колокол России сегодня находится в Троице-Сергиевой лавре, его вес 72 тонны.

СD колоколу не конкурент

Раньше церкви стояли на каждой улице, и колокольный звон, возвещавший верующим о начале молитвы, слышал каждый. Но сейчас в больших городах он слышен не многим. Не устарело ли искусство звонарей?
— Колокольный звон и сегодня имеет практическое значение, — считает Константин Мишуровский, — вот сидит матушка, лепит из теста просфоры, она на часы не смотрит. Услышит звон — пойдет к службе. А кроме того, колокольный звон — такой же вид церковного искусства, как церковное пение, иконопись.
— Но сегодня иконы печатают и в типографиях. А не было попыток записать колокольный звон на диск или кассету, поставить динамики и пускать запись?
— Пробовали, — отвечает Мишуровский, — но получалось ненатурально. Это все равно что в храме картонного диакона поставить. Куклу. Настоящий церковный звон техника заменить не может.
В измайловском Музее колоколов есть образцы XVII, XVIII и XIX веков. По словам Мишуровского, колокол живет 200 — 300 лет. Потом трескается. Но не умирает окончательно. Расколотый колокол отправляется на переплавку и звучит во вновь отлитом «собрате». Его жизнь вечна.